URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:48 

There is always something (c) Violet Baudelaire
Хм.. никогда не умела вести дневники достаточно продолжительное веремя... обычно мне надоедало это занятие на вторую, максимум на третью неделю. вряд ли и из этого проэкта что-нибудь получится... :(

15:49 

There is always something (c) Violet Baudelaire
... Шторы, огромные куски тяжелой ткани висят на по-зимнему сером окне.
Черное на пурпуре...
Красиво.
Вот затягивающая, темная как ночь нить вьется среди красных барханов, замирает, ломается и теряется среди мрака тени... За окном валит снег. Легкий, белый, холодный, одинокий... пушистая мгла покрыла все вокруг, колыхаясь и смеясь, будто и не снег это, а среброволосая девушка, заливисто хохочущая, игриво помахивающая пудовыми косами...
Закрываю глаза и страраюсь восстановить в памяти обе увиденные мною картины... вот черная нить бежит среди бесконечных белых волн, волны трепещут и.. окрашиваются в красный цвет. Тысячи хлопьев сливаются в пламенный круг, оставляя рядом с собой тьму, а за собой - свет. Красное пятно пульсирует, танцует, извивается и начинает кружиться вокург меня...
Я бегу. Бегу во тьму небытия, во спасительную тьму, пытаюсь затеряться, исчезнуть, вжаться в падатливое черное нутро... Слишком поздно. Пламенеющий круг настигает меня и проглатывает... я замираю, не в силах пошевелиться или открыть глаза (и когда только успела их закрыть?!). Горечь, боль и обида переполняют все мое существо и я кричу. Кричу и плачу. Открываю глаза и как будто вижу себя со стороны... кровавые слезы текут по щекам, в глазах замерли языки пламени...
Я провалилась.

16:00 

There is always something (c) Violet Baudelaire
Свет, свет, всюду свет... он режет глаза, жжет лицо и руки, он просвечивает насквозь, извлекая на всеобщее обозрение самое личное и сокровенное... Свет безжалостен, он не допускает ошибок, жестоко карая за оные физическим или психологическим воздействием на сознание и тело. Хочется спрятаться в мягкую, податливую, обвалакивающую тьму, забыться в объятьях мрака и обрести наконец покой...

13:20 

There is always something (c) Violet Baudelaire
...Бледно-золотистое солнце неспешно всплывало над горбатой спиной спящего дракона. Сплохи света плясали по алой чешуе, черный хребет обрамляло голубое сияние, треугольные пластины гребны казалтсь изъеденными жаром, словно дракона запекали целиком на раскаленных угольях.
Дракон лежал на животе, подобрав под себя лапы и вытянув шею с заваленной набок головой. Дыхание вырывалось из узких ноздрей двумя струями пара с частым вкраплением сгусков пламени. Кончик хвоста нервно подрагивал, шурша чешуей по гравию. Это был скальный дракон, наиболее умный, хитрый и зловредный среди своего племени. Судя по кольцам на чешуйках, он впервые взглянул на этот мир около 150.000 тысяч лет назад. Он видел, как растут и сгорают города, как тают леса и зеленые поля оборачиваются пестрыми квадратами возделанных полей. Он пережил больше охотников за драконами, чем те надеялись. Не сбрасывай он шкуру каждой весной, она была бы сплошь исчерчена шрамами. Впрочем, дракон на судьбу не жаловался, в настоящий момент отличаясь изрядной упитанностью. груда костей, на которой он лежал, красноречиво свидетельствовала о потребленных калориях.
Еще немного полюбовавшись рассветом, я покачала правой ногой и что есть силы пнула дракона в бок. Ровное сопение оборвалось смесью рыка и зевка. Дракон перевернулся на спину, потянулся, выпустив когти и взъерошив бежевую чешею на брюхе. Потом повернул голову ко мне, сощурил злые желтые глаза и вывалил раздвоенный язык...

13:52 

There is always something (c) Violet Baudelaire
...Оно отползло с каменной мостовой на зеленый ковер обочины. Красноватая стрелка дикой лилии завалилась набок, жалобно тренькнули корни, лопнул вздувшийся пузырем дерн, земля выпятилась из разрыва как забытое тесто из кадушки, полезла вверх гигантским червем, выбрасывая короткие щупальца, нашаривая и заполняя пустоты.
Спустя минуту он стоял передо мной, уродливый, угловатый, похожий на вылепленную из глины куклу без носа и ушей. Он больше не заботился о внешнем виде. Все, что требовалось от временной оболочки, - быть достаточно материальной и прочной для выполнения одной-единственной цели.
Убить меня.

15:13 

There is always something (c) Violet Baudelaire
Дневник моих снов и дневник моей жизни... где она, граница между сном и явью?!... :(

11:23 

There is always something (c) Violet Baudelaire
...Стою в середине открытой площадки на вершине Башни: холодный каменный пол, колонны из грубо обработанного гранита поддерживают плавно изгибающийся потолок. Как же удалось достичь этого по-варварски небрежного изящества? Похоже на смотровую башню, точнее, было похоже, если бы не...
Все мысли из моей головы куда-то испаряются, остается лишь безмолвное потрясение...
Ох...
Это действительно смотровая площадка, грубые колонны очерчивают что-то вроде окон, из которых открывается захватывающий дух вид на окрестности Башни. Только вот каждое окно ведет в свой собственный мир. В свою собственную красоту.
До этого я думала, что разбираюсь в прекрасном. была уверена, что способна остановиться и оценить по-настоящему редкое и удивительное явление. Пока не появился один Завлекающий и не ткнул меня носом в собственное самодовольство. Потому что, глядя в эти окна, я вдруг понимаю, что можно видеть и ВИДЕТЬ. Просто ВИДЕТЬ, ничего не требуя взамен, не сравнивая и не оценивая. Так, как может он.
Подхожу к ближайшему ко мне проему. Когда до окна остается лишь шаг, вдруг оказываюсь в иной Реальности, окруженная морозным воздухом, запохом снега, чистоты и ясности. Идеальный конус огромной горы вздымается среди перламутровых небес. Снег, отливающий всеми оттенками синего, сверкает в лучах серебристого солнца. Белоснежные деревья тонким узором окутывают подножие, взбираются по склонам, редким серпантином вьются у вершины. Пара огромных птиц - нет, драконов! - кружат в отточенном совершенстве брачного танца.
Подхожу к ближайшему ко мне проему. Когда до окна остается лишь шаг, вдруг оказываюсь в иной Реальности, окруженная морозным воздухом, запохом снега, чистоты и ясности. Идеальный конус огромной горы вздымается среди перламутровых небес. Снег, отливающий всеми оттенками синего, сверкает в лучах серебристого солнца. Белоснежные деревья тонким узором окутывают подножие, взбираются по склонам, редким серпантином вьются у вершины. Пара огромных птиц - нет, драконов! - кружат в отточенном совершенстве брачного танца.
Шаг в сторону - шторм в океане. Меня окатывает волной ледяных брызг и запахом лимона. Сразу с десяток молний бьют в темную непокорность волн, из-за туч прорываются ярко-золотые лучи света. Вода всех оттенков пурпурного и фиолетового. Уау... Ветер ударяет с новой силой, белоснежная пена, вдруг хлынувшая на ноги, заставляет поспешно ретироваться. Местный аналог Башни стоит на утесе, нависая над взбесившейся бездной. Еще вспышка молний - я отступаю, стряхивая с волос и крыльев капельки воды. Облизываю губы - чуть кисловато. Да...
Закат. бескрайняя равнина, заполненная мягким многоцветьем. Наполовину скрытое за горизонтом солнце, легкое золото облаков. В небе лениво проплывают воздушные города. Блестящие башни, высокие мосты - кружево, запечатленное в камне. делаю еще шаг вперед и оказываюсь по пояс в мокрой от росы траве. Запах дурманит голову, сверху падает тень летящего замка. Между сверкающих шпилей скользят человеческие фигуры… С сожалением отступаю назад, под светящиеся внутренним светом своды арки. К счастью, портал вроде действует в обе стороны…
Спокойное, будто одушевленное море, барахатная чернота неба, звезды. Ни лун, ни колец – просто звезды, бескрайнее пространство, заполненное серебристым мерцанием. Стою на пороге тростниковой хижины, белоснежные песок пляжа, теплая заботливость ветра, зовущая песня моря. Звезды в небе, звезды в море, звезды в моих глазах. Песок, который никогда не тревожили ноги разумного существа, кроме, разве что, одного бесприютного Завлекающего. Он любит это место, любит эту тишину. Здесь хорошо думается.
Еще один шаг – от пола до потолка проем в никуда. Здесь нет прохода в другой мир, да и быть не может. За невидимой преградой холод открытого космоса, равнодушное мерцание далекого светила. А прямо подо мной лениво проплывает газовый гигант в окружении сверкающих колец и бесчисленных спутников. Мгновенная смена красок, игра света и тени, вспышки энергии и неожиданные темные провалы. Я застываю перед невероятным зрелищем, по-детски прижавшись носом к защитному полю и чуть шевеля ушами. Время потеряло всякое значение в водовороте вечного изменения. Боги, спасибо, спасибо, что позволили мне увидеть это…
(с)

11:39 

There is always something (c) Violet Baudelaire
Океан. Безбрежный океан простирался всюду, без конца и края заполняя пространство трепещущей синей массой. Сизые брюхастые тучи стянулись грозным жгутом над головой. Сверкнула молния, ударил гром.
Одинокий утес, скудно освещенный костром, гордо возвышался посреди бушующей стихии. Крутые берега омывали волны, ветер продувал его со всех сторон... но мне было хорошо.
Ревущее громом и ветром место казалось ТИХИМ. И не было вокруг ни души, ни тени сомнения и недоверия, обычно сопровождающей ЛЮДЕЙ. Я устала от бесконечных недомолвок и подозрений, устала объяснять и выкручиваться. Если ЭТО называется жизнью, то не лучше ли выбрать смерть?..

14:31 

There is always something (c) Violet Baudelaire
... Бескрайняя прерия расстелилась предо мной душистым, пахнущим цветами ковром. Солнце нежно (!!!) ласкало лицо, волосы развивал теплый ветер. Было хорошо и покойно, ничто не отягощало сердце.

Черный монстр подо мной недовольно фыркнул и забил копытом.

- Ashshshshe, nissa, ir non ih'rist... - я попыталась успокоить коня, но мои попытки не увенчались успехом.

Гаустаф сорвался с места и понесся вперед, в манящие просторы бескрайней твердыни. Ураган свистел в ушах, в груди горячим источником разлилось торжество и сила. Я закричала, исполненная восторгом и необъяснимой радостью, наслаждаясь скоростью бешеной скачки. Я чувствовала каждый цветок, каждую травинку и капельку росы, вбирала в себя свет и энергию природы.
Белоснежный пух облаков, отбрасывающий легкие тени, вдруг расступился, выпустив стайку золотых драконов. Они сияли и преливались, рассекая крыльями воздушные потоки.
Я прислушалась к их мыслям и поняла, что они прилетели насладиться этим утром со мной.
Весело хохоча, я развернула крылья и, поддавшись порыву ветра, вспорхнула к стае.
Мы играли среди облаков, соревновались в скорости, потом они пели, а я слушала. Они восхитительно пели, мягкие, глубокие голоса обволакивали и убаюкивали, укачивая в дурмане и забытье.
Уже закрывая глаза, я увидела, как драконы, слетевшись в большой круг, изрыгнули пламя и обернулись огромным огненным кольцом, которое прощально сверкнуло и растворилось в вышине...

15:43 

There is always something (c) Violet Baudelaire
... Солнце перевалило за полдень, стало жарче и суше, а странник все также быстро шагал, беспрестанно постукивая палкой, исступленно глядя по сторонам, и неизвестно было, куда он идет и сколько еще будет идти.
Солнце скрылось, оставив после себя узкую, кровавую полосу заката. Эта полоса светилась сквозь черный ельник, и смотреть на это свечение и одновременно темноту было жутко. Странник заспешил, поднимая пыль тыжелыми сапогами: он боялся темноты и не любил ночи. А запахи пошли теперь другие: пахло похолодевшей травой, пылью на дороге. Томительно благоухал медовый клевер, от елок шел крепкий смолистый дух.
Волчья песнь нарушила тишину сгущавшихся сумерек. Странник поежился, покрепче ухватил катомку и припустил что есть силы, надеясь добежать до деревни до восхода луны.
Дорогу преградил волк. Матерый белый волчара выскочил из-за кустов столь неожиданно, что человек, пробежав по инерции еще несколько шагов, остановился и попятился назад. Волк, шкура которого багряно переливалась в последних закатных лучах, вальяжной поступью наступал, поблескивая умными желтыми глазами.
Человек сделала еще несколько шагов... и почувствовал чьи-то когти на своей спине. Не успев обернуться, он упал замертво с разодранной стаей.
Он пришел на территорию Изначальных, стая защитила свой кров.
Стражи бесшумно исчезли, будто бы их никогда и не было, а странник, зловеще искревив губы, открыл глаза. Кожа на шее и спине срослась, зрачки расширились, клыки блестнули опасной бритвой... руки покрылись черной шерстью, горло само собой изрыгало вой и рев боли... Волк, воровато оглянувшись, схватил в зубы катомку и помчался прочь...

18:38 

There is always something (c) Violet Baudelaire
Прекрасная ранняя осень в лесу. Пока холод и сырость еще не совсем овладели миром, золото листьев прекрасно смотрится на фоне пронзительно-голубого неба бабьего лета.

Но Харальд почти не выходил из замка. Красоты не привлекали его, а приглашения на охоту он просто игнорировал. Иное увлекло его. После пяти лет бесплотных усилий, пяти лет изучения книг и глотания пыли он оказался близок к тому, чтобы сотварить первое настоящее чародейство. До прогулок ли в такой момент?

Он давно выбрал одну из вечно пустующих комнат на вершине угловой башни и очистил ее от грязи, с помощбю слуг, естественно. Он все лето собирал необходимые для заклинания компоненты - ведь это только в сказках маг творит чудеса, пошевеливая мизинцем, на самом деле самое маленькое колдовство требует долгой подготовки.

И наступило новолуние. Серебряная монета луны висела в черной пустоте небес, сияя, словно надраенный таз. Царила полная тишина, ветер не осмеливался дыханием нарушить красоту ночи, а обитатели замка, даже самые буйные, давно уснули.

В углах комнаты дымились две курильницы с Благовонием Мудрости. Сильный аромат заставлял сердце учащенно биться. В нем причудливо смешивались запахи корицы, лаванды и сандала. Как утверждаеь Книга Темной Луны, Благовоние мудрости очищает разум и обостряет восприимчивость.

В центре начерченного углем на полу круга Харальд встал сам, лицом к востоку. Круг заранее разделил на четыре части: северную, восточную, южную и западную. В каждой установил и зажег свечу особого цвета: на севере – синюю, на востоке – желтую, на юге – алую и на закате – зеленую. Кроме свечей четверти украсили буквы Истинного Алфавита, в каждом отделе – своя. Их значения Харальд постиг с превеликим трудом, из книги, зашифрованной тйнописью. Немало повозился, не одну бессоную ночь провел, но ведь мед познания слаще вина, притягательнее любви…
Сердце стучало так, что, казалось, выскочит через горло. Сдерживая волнение, Харальд прокашлялся, поднял руки и начал ритуал. Оранжевые языки свечей колебались в такт словам, и черная тень молодого заклинателя корчилась на фоне стен, будто от страха. Да, Харальд боялся, но не смерти и боли, а только того, что он окажется лишен магического дара и ничего не получится.

Он обращался к силам, которые неизмеримо древнее человека. Слепые, необоримо могучие, они существуют с начала мира. Харальд молил стихии, заклинал Огонь, Воздух, Воду и Землю показать себя здесь, в пустой комнате, в нежилой полуразрушенной башне, в чистом непостижимом для обычного человека виде.

Он говорил страстно и убежденно и не замечал, что произносит совсем не те слова, что старательно заучивал в последние дни. Голос юноши окреп, и странный ритм проник в его речь.

Очнулся он лишь оттого, что порыв ветра ударил в лицо. В восточной четверти, затушив свечу, вращался, вибрируя от собственной мощи, столб смерча. Крутился почти бесшумно серо-белой толстой змеей, но пол вздрагивал, и расходилась от смерча сила, сухая и холодная.
Не успел Харальд насладиться зрелищем, как столб исчез, пропал с громким шипением. Вместе с ним с пола исчезла и буква, а огарок потерял цвет, став грязно-серым, словно обычная свеча.

Харальд ошалело сглотнул и повернулся к югу. Ритуал нельзя прерывать, а то вырвавшиеся из-под контроля силы уничтожат малоопытного мага, а заодно и весь замок.

И вновь он захлебывался словами, не очень понимая, что говорит. Руки дрожали от напряжения, аромат лаванды казался горьким, но вторая стихия ответила воззвавшему. Прямо из пола, из буквы Феарн ударил столб изжелта-рыжего пламени. Жар заставил Харальда зажмуриться, но лишь на миг. Затем в сердце родилось восхищение, и юноша замер, любуясь.

Но ничто не вечно, и погасло пламя, слизнув последним алым языком символ с пола. Превозмогая слабость, Харальд повернулся лицом к закату, в сторону смерти и забвения. Отер залитую потом щеку о плечо и заговорил вновь.

Печально падали слова, словно черные рыхлые комья в пасть могилы, и, повинуясь им, рос прямо из пола серый каменный прыщ, холм, сложенный из плоскихи гладких, словно шляпки грибов, камней.

Вырос, достал до потолка и застыл, грозя рухнуть, погрести под собой жалкого смертного, осмелившегося вызвать такую мощь! Камни глухо и грозно рокотали, почти рычали. Харальд не смолкал, и только слова, что держали в повиновении стихию, помогали справиться со страхом.
С глухим гулом накренился столб и исчез, рухнул сам в себя, оставив пол девственно-чистым.

Пот застилал глаза. Харальд чувствовал себя дряхлым старцем, взявшимся в одиночку выкорчевать дуб. Ноги тряслись, чуть не подламываясь, в рот словно песка насыпали, горло немилосердно саднило, а запах лаванды вызывал тошноту.

Со стоном, ощущая, как скрипят суставы, юноша развернулся на север. Почти не слыша себя, начал последнее заклинание, призыв Воды. Почти плача от усталости, он едва шептал, но даже слабый голос порождал эхо. Казалось, будто некто могучий и басистый повторяет слова за ним.

В лицо повеяло свежестью. Сквозь пелену пота и слез Харальд увидел искрящийся водопад, рушашийся прямо из потолка и исчезающий в плитах пола. Вода падала почти бесшумно, слышался лишь легкий плеск. По темно-синей глади стремительными рыбками скользили серебристые искры. Поверхность водопада колебалась, словно ткань под ветром...

Поток истончился и исчез в один миг. Вслед за ним вспыхнул белизной и пропал магический круг. Главное условие успешного колдовства – исчезновение рисунка, и оно оказалось исполнено.

Едва не падая от усталости, спустился Харальд по лестнице и добрел до кровати. Последнее, что прошептал перед сном, было: «А все же я буду магом!» Тогда ему казалось, что это очень легко…
(с)

16:57 

There is always something (c) Violet Baudelaire
... Он не был похож на других гостей торжества. Что-то зловещее временами проскальзывало во взгляде его, заставляя беспечных гостей замолкать при его приближении и настороженно следить за каждым его движением. Высокое, сильное тело, облаченное в темные одежды, несмываемым пятном выделялось в многоцветьи праздничных нарядов. Черные волосы, темные, как будто неживые глаза на застывшем презрительной маской лице... он был настолько НЕНОРМАЛЕН, что приковывал взгляды подобно магниту.
Он ИГРАЛ. Он божественно играл, играл с жизнью и смертью, балансировал на грани бытия.. рядом с ним пел ветер, кричали камни, звенел океан.. он был душой мира, но ему не принадлежал.
Когда-то он был человеком.. любил и ненавидел, радовался и страдал.. потом разочаровался в жизни, сфокусировал ее на нескольких близких ему существах и забыл обо всем остальном...а потом разочаровался и в них. Он жил урывками, пытаясь найти нечто, что могло бы его заинтересовать, заполнить на время душевную пустоту.. чтобы потом вновь искать, искать себя в других.
Он устал. Перешел в состояние полного безразличия к себе и к миру, просто ждал.. чего-то свыше. Ждал...

20:23 

There is always something (c) Violet Baudelaire
..Он искал смерти в жизни и жизнь после смерти.. &;)))

20:10 

There is always something (c) Violet Baudelaire
... Думаю, пришла пора написать здесь что-нибудь, относящееся к этому миру...
Сегодня я осталась дома одна: родных спровадила на орные лыжи, а сама осталась наедине со своей железной тварью... Собственно, у меня предполагался разговор с господином N, ввиду чего я никуда и не поехала.
Коннект был ну просто ужасный, компьютер не желал грузить нужный мне чат, вышибал поминутно.. в общем, вел себя по-свински. Канал, в котором была назначена встреча, тоже не грузился... ничего хорошего от предстоящей беседы ждать не приходилось, но я, тупо и наивно (что мне весьма свойственно) понадеявшись на госпожу Удачу, таки пошла на встречу.
... встреча, хоть и с грехом пополам, но состоялась... общались много, на разные темы.. и, судя по всему, довольно-таки откровенно (по крйней мере, я-то уж точно). Время летело незаметно... сегодня я впервые вгляделась в НЕГО достаточно хорошо.. Он был КРАСИВ... просто невероятно, всепоглощающе, сногсшибательно красив.. это существо не должно было оказаться здесь - так думала я, любуясь бликами его крыльев на ближайших Вероятностях.. Этот мир.. тюрьма, ловушка, могила.. безысходность, порабощение, ограниченность - вот чувства, которые испытывают слишком многие случайные гости этой крохотной Реальности...
...когда он ушел, я ощутила давно уже знакомую мне пустоту внутри... ощущение, знакомое с детства. Грусть.. тепло, некая духовная близость и понимание.. сенсорный образ, предназначенный для него, остался среди бессмысленных строк прощания.. Его крылья, казалось, сотканные из языков пламени, последний раз трепыхнулись, остроконечные уши склонились в мне непонятном жесте, глаза сверкнули озерами блестящей глубины...
Волны изменения дрожью проскользнули по телу, заставляя собственные крылья опуститься и потухнуть, а глаза - утратить присущий им черноватый блеск... самовнушение, невероятно тяжело давшееся мне на этот раз, помогло наконец восстановить первоначальную форму Узора... я свернулось калачиком на полу, баюкая собственное "я", с облегчением опускаясь в сладкую пучину сна... Ауте, как же давно я не спала...

20:24 

There is always something (c) Violet Baudelaire
Больно.. как же больно-то, Ауте побери этот мир! Почему люди так глупы?.. Так недальновидны и однообразно скучны?.. Что они вообще понимают в боли и, Ауте, ее проявлениях?..
В Бездну все это! Я устала бояться, скорее бы уж наступила смерть.. она хоть что-то определит в моей жизни...

20:25 

There is always something (c) Violet Baudelaire
О, меня все-таки убьют... ну наконец-то! :)

17:31 

There is always something (c) Violet Baudelaire
...Темная улочка, узкая и безлюдная в ночную пору, утыкалась в городскую стену. Поговаривают, что несколько столетий назад на этой самой улице произошло страшное убийство: какой-то маньяк прирезал троих детей и их родителей, забрызгав кровью стены близлежащих домов и мостовую. Маньяка так и не поймали, а за улицей закрепилось название – Красный Переулок. Но самое поразительное заключается в том, что кровь, щедро окрасившая камни, не возможно было ничем смыть, хотя пытались даже маги.
Так или иначе, но именно эта улочка стала моим прибежищем на сегодня. Не слишком большая, достаточно тихая, и находится довольно далеко от ближайшего поста стражников. На ней почти никто не живет, не считая, конечно, трактирщика.
Лорим (так звали трактирщика) был очень жадным человеком. Не спорю, жадность – замечательное качество для трактирщика, позволяющее ему зарабатывать на приличный кусок хлеба с голубой икрой, самым дорогим лакомством в Релане. Но, как говорится, она, эта жадность, нашего фраера и сгубила: никто не просил его снимать дешевую квартиру в официально проклятом месте! Вот он и поплатился… скоро поплатится.
Я заерзала на месте, разминая лапы – не слишком-то удобно висеть вниз головой двое суток подряд! – и раздумывая над давно мучавшей меня соблазнительной идеей: расправить затекшие крылья и полетать немного над домами.
Хотя летучая мышь над Красным Переулком может навести кого-то на очень нехорошие размышления. В особенности, если этим кем-то окажется маг или, что еще похуже, ясновидец-предсказатель. Тогда на следующее утро абсолютно весь Релан будет голосить о дурном предзнаменовании, смакуя и растолковывая эту новость на все лады, а значит, количество стражников, совершающих еженощный обход города, будет увеличено как минимум вдвое. И если все это действительно произойдет, то я могу сразу же, не откладывая дело в долгий ящик, искать могильщика и составлять завещание, так как работать при таких условиях не сможет никто – ни я, ни мои собратья.
Трактирщик, толстый, безмерно пьяный человек, шатаясь и опираясь о стену медленно приближался ко мне. Как же я была рада его видеть! Мне так надоело висеть под крышей, а никуда не денешься - кушать всем хочется!
Лорим остановился около двери и начал шарить по карманам, бормоча что-то про ключ. Я бесшумно слетела вниз и, замерев на мгновение в воздухе, приняла человеческое обличье. Отработанный за полгода прием моментально вырубил трактирщика, и тот бесформенным кулем повалился к моим ногам. Так, теперь самое главное сделать все быстро и аккуратно.
Я достала кинжал из-за голенища сапога и сделала маленький надрез на руке толстяка, быстро подставив под струю крови литровую фляжку. Как только емкость наполнилась на половину, плотно заткнула ее крышечкой и сунула в карман огромного черного плаща. Ну вот, почти все сделано, ни одна капля не попала на одежду Лорима, осталось лишь зарастить рану. Я присела на корточки и медленно, почти касаясь волосатой руки, провела над ней ладонью. Поврежденная кожа вмиг заросла, и рана приняла вид старого шрама, ничем не отличающегося от десятков других боевых отметин. Последний штрих – протереть место операции платком, – и полная иллюзия пьяного обморока была успешно завершена. Драгоценная фляга с недельным запасом живительной жидкости приятно оттягивала одежду, и я поспешила смыться с места преступления, причем способом, наиболее мне привычным – на своих ногах.
Красный переулок пересекался с Улицей Эльфов, совершенно непонятно почему так названной. Ничего эльфийского в серых громадах похожих друг на друга домов не было: из-за того, что эта самая улица была очень узка, ее почти никогда не освещало ни одно из двух солнц, и потому здесь царил извечный полумрак, сменявшийся лишь на жуткую темень в ночи.
Неслышно ступая сапожками из мягкой кожи, я скользила между зданиями по строго выверенному маршруту. У одиннадцатого дома из стены вытягиваются когтистые лапы, норовящие увлечь неосторожных существ куда-то к себе, в застенный мир. Я говорю «существ» из-за того, что и некоторые эльфы с гномами без вести исчезли здесь на моих глазах. В общем, это здание, находящееся справа от меня, следует обходить по-над левой стеночкой.
На мостик через Искрящийся канал тоже лучше не ступать – по нему по вечерам во вторник растекается кислота, живо разъедающая даже металлы. Придется переходить по перилам, шатким и скользким, но зато относительно безопасным.
Удачно завершив путешествие через мостик, я попала на Винную улицу. Сюда-то мне и надобно!
Быстро пробежав последние несколько десятков метров, останавливаюсь перед невзрачным заведением – гостиницей. Обойдя здание сбоку, я отвязала с пояса моток веревки с «пауком» на конце и метко запустила этим концом в окно второго этажа. «Паук» с тихим скрежетом зацепился за подоконник, позволив мне пробраться в мои апартаменты и наконец-то утолить мучавшую меня жажду глотком из фляги.
Из последних сил я стянула одежду и нырнула под теплое шерстяное одеяло, мечтая лишь о том, чтобы как следует выспаться: перевоплощение отнимает уйму сил, на восстановление которых требуется не только хороший глоток крови, но и полноценный сон...

17:56 

There is always something (c) Violet Baudelaire
Опять Совет перенес заседание... Убили бы уже, чем геморроились бы так... :mad:

15:50 

There is always something (c) Violet Baudelaire
Не хочу ничего писать... для кого, спрашивается?.. &\\\

15:49 

There is always something (c) Violet Baudelaire
... Абсолютно голая земля смоляным океаном простирается до самого горизонта. Свинцовые тучи нависают над головой, местами проглядывает зеленое небо. Ощущение тоски, СТАБИЛЬНОСТИ, тяжести... что-то давит извне... Расправляю крылья и силюсь взмыть, но не могу - воздуха как будто бы нет.. то есть, крылья не могут даже отталкнуться о воздух, который вовсе не сопротивляется движению, как обязан был бы по всем законам физики... Более того, сковозь поверхность начинают просачиваться капельки чего-то вязкого и склизкого.. капельки безо всяких усилий пролетают мимо меня, как если бы небеса притягивали их подобно магниту. Инстинктивно ищу укрытие и беспомощно оглядываюсь вокруг... вдалеке, там, где по моим личным ощущениям должен находится закат одного из трех солнц, а именно меньшего, виднелось некое возвышение. Бегу туда, тороплюсь, боюсь не успеть (чего не успеть?).. приближаюсь и различаю огромную черную пирамиду. Гладкие стены, треугольный вход... я врываюсь внутрь, горя каким-то жадным восторгом и жаждой охоты... Вижу алтарь в центре и маленького ребенка (девочка, лет десять, не больше) и бросаюсь к нему... ребенок спокоен и задумчив. Пирамида вдруг начинает крошиться, рассыпаться, расслаиваться... незамечая ничего вокруг, впиваюсь в детскую нежную шею клыками... жилки пульсируют, надрываются, и в мое пересушенное (чем?) горло течет сладкая, голубая кровь... Пирамида опадает, оставив лишь алтарь (что характерно, белого цвета), меня и безжизненное тело девочки, чьи глаза и после смерти остались такими же задумчивыми и серьезными... ранка на шее затягивается под моими глазами, и алтарь проваливается куда-то вниз...

Monster Book of Monsters

главная